 |
|
Даже если он тебя знает и любит, он всегда может сорваться с цепи и заехать тебе по зубам. Я взял его под мышки и поставил на ноги. ?..
Раз в неделю Росс и Мейсон играли в шахматы. Ни один из них не отличался тут особым талантом, однако в игру они вкладывали настоящую страсть. Росс вытянул длинные ноги и занялся своей..
Согласно ему я, прыгнув в пропасть, должен был стать чистым восприятием и двигаться туда и сюда между тоналем и нагвалем, двумя внутренне присущими сферами всего творения...
Смотрите также:
Утонувшие надежды. Дональд Уэстлейк
Библиография произведений Д. Уэстлейка
Вы читаете «Дайте усопшему уснуть», страница 110 (прочитано 100%)
«361», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
-- Нет, Ник.
-- Делай, как знаешь,-- сердито сказал Ник Ровито и повесил трубку.
Энгель собрал свое нижнее белье и отправился домой.
24
На двери висела записка, по обыкновению пришпиленная накладным ногтем и
намалеванная огненно-красной помадой Слова были едва различимы, и говорилось
в записке приблизительно следующее: "Ты, крыса! С меня довольно! Возвращаюсь
в Калифорнию! Прощай, подонок!!!!" Подписи опять не было, ну, да и нужды в
ней тоже не было.
Энгель отодрал листок от двери, открыл ее и вошел в квартиру. На белом
кожаном диване восседал Каллагэн в цивильной одежде.
-- Разве вам не сообщили, что я чист! -- спросил Энгель
-- Как будто тебя искупали в "брэндексе",-- ответил Каллагэн,
вставая.-- Ты в любом случае был вне моей юрисдикции, поскольку отправлял
ваше извращенное правосудие в Нью-Джерси
-- Можно сказать и так,-- проговорил Энгель.-- Хотя это была подставка.
-- Как всегда.
-- На этот раз так и было. Подумайте сами, не слишком ли все гладко и
складно? И не слишком ли просто? Пусть я ничтожество, но я, по крайней мере,
профессионал.
Каллагэн нахмурился.
-- Это приходило мне в голову,-- сказал он.-- Но дареному коню зубы не
смотрят. Будь у меня возможность прищучить тебя, Энгель, мне было бы все
равно, подставка это или нет.
Энгель покачал головой.
-- Нет, вы честный полицейский, вы бы так не поступили. Каллагэн
отвернулся и провел ладонью по лицу
-- Умник, да? -- буркнул он.
-- Я удалился от дел,-- сообщил Энгель.
-- Да уж конечно.
-- Честно. Сегодня я ушел от Ника. Из-за подставки и еще по ряду
причин. Он меня обманывал.
С минуту Каллагэн пытливо смотрел на него, потом проговорил:
-- Знаешь что, мне на это наплевать. Я пришел, чтобы сказать тебе одну
вещь, и мне безразлично, на кого ты работаешь
-- Говорите.
--Я слежу за тобой, Энгель. Если ты не дурак, то покинешь Нью-Йорк до
тех пор, пока я не умру или не выйду в отставку, поскольку я твердо решил до
тебя добраться У меня есть свой маленький список избранных личностей, и я
только что внес в него тебя.
-- А как поживают остальные из списка?
-- В большинстве своем они кончили на электрическом стуле. Некоторых из
них я иногда навещаю в Синг-Синге А ты, шпана, интересуешь меня только
потому, что список все укорачивается,-- Каллагэн взял с дивана видавшую виды
шляпу.-- Увидимся, Энгель.
-- Ага,-- ответил Энгель.-- Конечно.
Каллагэн ушел, а Энгель налил себе выпить, чтобы успокоить нервы. После
всего случившегося не хватало только ощущать затылком дыхание Каллагэна.
Зазвонил телефон. Подняв трубку, Энгель услышал:
-- Алоиз, я тебе названиваю, названиваю, названиваю...
-- Калифорния,-- ответил Энгель.
-- Вот что, прекращай-ка. Ни слова больше о Калифорнии. Я хочу знать,
придешь ты завтра обедать или нет. Я всего лишь твоя мать, но...
-- Калифорния,-- повторил Энгель.-- Прощай навек. Он повесил трубку,
пошел в спальню и под надсадные телефонные звонки уложил две дорожные сумки.
Покончив с этим и дождавшись, пока телефон замолкнет, Энгель снял трубку и
позвонил Роксане, чтобы узнать калифорнийский адрес Долли. Роксана сообщила
ему требуемые сведения и добавила:
-- Эл, мальчик, она так злилась на тебя. Ты, вроде, должен был
позвонить.
-- Ага,-- ответил Энгель.-- Я был немного занят. Но теперь все позади.
Страницы: (110) : <<
Тем временем:
... Всего один раз успел
выстрелить почтальон.
Уважение к смерти вызвало в неизвестном минуту задумчивости. Он
потускнел, щелкнул пальцами, затем стал подбирать письма, набрав их полную
руку.
Время от времени он вертел какой-нибудь конверт, прочитывая незнакомые
и знакомые имена с интересом человека, имеющего свободное время.
Он поднял еще одно письмо, внезапно отступил, продолжая держать его
перед глазами, затем бросил все собранные письма, кроме последнего, и,
поискав взглядом в воздухе решительного указания, как поступить в этом
непредвиденном случае, стал очень нервен. Тяжелая, пристальная
озабоченность не сходила с его лица. Тонкое лезвие стыда болезненно
рвалось в нем навстречу другому чувству, бывшему сильнее всех, какие
когда-либо посещали его.
Обстоятельства этого случая могли ввести в грех даже менее импульсивную
натуру. Инстинкт требовал вскрыть письмо. Неизвестный был человек
инстинкта. После короткой борьбы он уступил неимоверному искушению и
разорвал конверт неверным движением первого воровства.
Прочтя лист, исписанный торопливым мужским почерком, он аккуратно
вложил письмо в конверт, сунул в карман и хлопнул по карману рукой, как бы
утверждая и замыкая этим движением факт во всей его железной отчетливости.
Очнувшись, он приметил камень и сел на него.
- Так, - шумно сказал он, начиная обдумывать.
Опустив голову, он сцепил пальцами руки, локти положил на расставленные
колени. В таком положении просидел он некоторое время, иногда встряхивая
сжатые руки и повторяя свое "так..." все тише, задумчивее, пока весь ход
мыслей и представлений не выразился отчетливой потребностью в действии.
Еще раз тряхнув руками, слегка потянувшись, человек поднял лицо и
встал. Казалось, он пережил что-то приятное, так как вышел на дорогу с
улыбкой. Это была улыбка бессознательная и странная...
