 |
|
Его липкие слова, паучьи движения, его порабощающий, терпкий голосок и эти гнилые улыбочки, - весь он был до ужаса противен и казался непобедимым, точно Кощей Бессмертный...
Самые что ни на есть гуманоиды! Инопланетяне носили одежду. У некоторых было что-то вроде тросточек - палки с тонкой резьбой. На женщинах - украшения с резьбой и эмалью...
Она почувствовала, что ее влечет к нему совершенно против ее воли. Казалось, нечто внутри нее стремится к нему, делая ее слабой и неспособной к сопротивлению...
Смотрите также:
Библиография произведений Д. Уэстлейка
Утонувшие надежды. Дональд Уэстлейк
Вы читаете «Дайте усопшему уснуть», страница 10 (прочитано 8%)
«361», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Но Энгелю достало ума не сопротивляться Несмотря на встряску, он
упорно стоял на своем, поскольку ничего другого делать не оставалось, и в
конце концов Ник Ровито призадумался, а потом послал кого-то к Коннели с
приказом "оторвать зад от стула и мчаться сюда на всех парах"
Коннели прибыл через двадцать минут. За это время рубаха Энгеля
промокла насквозь
-- Расскажи Коннели то, что рассказал мне! -- велел Ник Ровито
Энгель заморгал, откашлялся, переминаясь с ноги на ногу, и рассказал
Конелли то, что рассказывал Нику Ровито
-- Я еще не проверил историю этого мальчика,-- проговорил Ровито, когда
Энгель умолк -- Проверить или не надо?
Конелли побагровел, зарычал р-р-р-р! и р-р-ринулся на Энгеля,
намер-р-реваясь р-р-разор-р-рвать его
Ник Ровито выдвинул ящик стола, достал пистолет и небрежно бросил его
Энгелю. Впервые в жизни Энгелю довелось держать в руках оружие. Но времени
на раздумья не оставалось Руки Конелли были все ближе, поэтому Энгель
попросту зажмурился и пять раз подряд нажал курок Когда он снова открыл
глаза, Конелли лежал на полу.
-- Теперь ты -- моя правая рука, мальчик,-- сказал Ник Ровито.-- Отныне
и впредь ты -- моя правая рука со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Это было четыре года назад, за год до того, как отец Энгеля умер от
осложнения после каменнопочечной болезни Уже пятый год Энгель занимал пост
личного секретаря Ника Ровито и имел большие деньги, полный шкаф новых
костюмов, гораздо лучших женщин, чем прежде, кредит в шикарных ресторанах,
горделивое обожание матери, которая благодаря деньгам сына получила
вожделенный косметический салон. Имел он и членский билет клуба "Повеса", и
много угодливой мафиозной мелюзги у себя в подчинении
И вот, имея все это, он вынужден идти темной ночью на кладбище и
грабить могилу!
3
Итак, гольф на сегодня отменяется, это несомненно. Вместо гольфа надо
идти на совещание, собранное сразу же после похорон.
Ник Ровито долго раскуривал сигару. Сначала он обнюхал ее, сунув под
нос, отчего сигара сделалась похожей на усы, потом на несколько секунд
напустил на себя удовлетворенный вид, затем извозил сигару слюнями, после
чего отгрыз кончик и выплюнул ошметки табака на ковер. В заключение
церемонии он подался вперед, и кто-то протянул руку, поднося газовую
зажигалку. Зажигалка зашипела, и Ник Ровито возжег свой огонь. Зажигалка
непременно должна была оказаться газовой, потому что от бензиновой шел
запашок. Все ребята постоянно таскали с собой газовые зажигалки, даже если
сами не курили
С минуту Ник Ровито следил за дымом от сигары, а остальные наблюдали,
как он следит за дымом.
Тем временем:
...
Все осушили свои кружки пива и встали из-за столов. Можно было видеть, как тотили иной студент подходит к коллеге из другой корпорации. Быстрые поклоны, краткий обмен традиционными формулами вызова. Потом шапочки с вышитыми именами и названиями корпораций их владельцев летели на стол судьи соревнований.
Публикастеснилась в большой зал, в котором настежь растворили окна. Там рассаживались группами бурши и фуксы корпораций различных цветов. Все были в лихорадочном возбуждении. Кого сегодня поразит клинком хвастливый силач Кребс?
- Хватит, попировали! Не дурите нам головы! Кто не хочет драться, пусть сидит дома! - Возмущенные возгласы раздались в зале возле стойки, за которой ресторанный служитель уже вскрывал молотком новую огромную бочку пильзенского пива. За каким-то из столов родилась песняи разнеслась по залу:
Edite, bibite, Collegiales,
Post multa saccula - pocula nulla!
Post multa saccula - pocula nulla!
Беспорядочно врывались в мелодию голоса изрядно подпивших старших буршей, звучно гремели хмельные басы. Мелькали розовые, гладкие или обросшие ни разу еще не бритым пухом физиономии юных фуксов, которые вносили в зал фехтовальные принадлежности. Факс, старый служитель корпорации с добродушной физиономией тюленя, наблюдал за раскладкой снаряжения. Кое-кто из мальчишек, недавно посвященных в корпоранты, теперь поглядывал с кисло-сладкой миной и легкой нервной дрожью на бандажи, на испачканные кровью шейные бинты, нагрудники и кожаные защитные нарукавники, которые фуксы раскладывали по свободной от пивных столиковчасти зала, на острые рапиры, которые судьи одну за другой пробовали на изгиб, а то и взмахивали ими как хлыстом, и тогда в воздухе разносился тонкий устрашающий свист.
Божена, полногрудая кельнерша, громко взвизгивала между чернокудрым Заврелом и долговязым светловолосым фон Далем; они дергали завязки ее фартука и щупали ее бюст. Она не замечала горящих глаз молоденького фуксика, который уставился на нее из темной оконной ниши, изнывая от влечения, в то время как товарищи облачали его в фехтовальные доспехи...
