 |
|
Потный спустился в балку. Присел на арбу, переводя дух. - Ну как, про мужа не слыхать? - Как..
Жану было тридцать девять лет; он вернулся добровольцем в армию в прежнем чине капрала и немедленно был зачислен в ..
Потом Павлуша рассказывал, что ему очень жалко было ее кос, потому что он будто бы уже в те дни заглядывался на нее...
Смотрите также:
Утонувшие надежды. Дональд Уэстлейк
Библиография произведений Д. Уэстлейка
Вы читаете «Жертвенный лицедей», страница 1 (прочитано 0%)
«Дайте усопшему уснуть», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Девушка из моих грез», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«День на день не приходится», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Преследователь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Проклятый изумруд», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Милейший в мире человек», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Д.Уэстлейк, Р.Старк.
перевод В.Постников и А.Шаров
1
Не зная еще, что к чему, Гроуфилд спустился с борта самолета на
солнцепек и зашагал в здание аэровокзала. Это был международный аэропорт
Исла Верда в столице Пуэрто-Рико, Сан-Хуане, городе, где солнечные лучи и
морской ветерок врывались в здания, почти не имевшие капитальных стен.
Он взял свой чемодан и спустился по лестнице к бюро проката
автомобилей.
- Для меня заказана машина, - заявил он клерку с задиристо торчащими
усами. - Моя фамилия Уилкокс. Назваться этим именем ему велели в письме.
Клерк торжествующе наставил на Гроуфилда указательный палец.
- Да, сэр! Мы вас ждали. - Он был вне себя от радости. Суетливо
отступив на шаг, он взял ключи и положил их на стойку. - Все уже улажено,
сэр. Документы вы найдете в бардачке.
- Благодарю вас.
- И мне велено передать вам вот это.
Еще один конверт. Гроуфилд взял его, снова поблагодарил клерка и вышел
на стоянку, чтобы найти машину с номером, обозначенным на ключах.
Это оказался голубой форд с двухдверным кузовом. Счетчик показывал три
тысячи двести миль с небольшим хвостиком, а на бамперах уже появилась
ржавчина. Наверняка из-за морского воздуха.
Гроуфилд бросил только что полученный конверт на пассажирское сиденье и
первым делом проверил бардачок, но наше там лишь карту острова, изданную
фирмой Тексако, и квитанцию, подтверждающую, что он управляет этой машиной
на законном основании.
Он вскрыл конверт и обнаружил внутри лишь сложенный вдвое листок
бумаги, на котором были отпечатаны указания: 26, 3 до Лойзы, 185 за
Тома-де-Агва, первый поворот за столбом 954, через 0, 4 мили-направо.
Что ж, весьма кратко. Гроуфилд развернул карту и увидел, что Лойза
находится в восемнадцати километрах к западу от его нынешнего
местонахождения. Пораскинув мозгами, он перевел километры в мили и получил
одиннадцать с гаком. Тома-де-Агва находилась в трех километрах к югу от
Лойзы, это чуть меньше трех миль, но что значит за? И сколько до того
первого поворота налево после столбика 964, который и сам находился за
Тома-де-Агва?
Наверное, никак не больше мили. Значит, всего миль четырнадцать
максимум. Но до чего? До места или до следующей записки?
Узнать это можно было только одним способом. Гроуфилд завел мотор,
выехал задним ходом со стоянки и покатил вверх по пандусу.
Тем временем:
..... и было так жарко, что кости, как
он выразился, варились в теле. Где-то, наконец, их высадили и отправили
дальше, опять в вагонах; затем они атаковали какой-то холм; что было дальше,
он не помнит, так как в самом начале пуля угодила ему в ногу. Слушателям,
которым управляющий перевел речь беглеца, стало ясно, что он был в составе
одной из русских дивизий, посланных через Сибирь и Владивосток на
французский фронт и проехавших полмира, чтоб попасть туда. Вместе с
сожалением пробудилось у них любопытство. Что заставило несчастного
предпринять это необыкновенное бегство? С добродушной и вместе с тем лукавой
улыбкой русский охотно поведал о том, как, едва-едва выздоровев, он
справился у санитаров, где Россия; они указали ему направление, и он
запомнил путь по солнцу и звездам; потом сбежал и, прячась днем от патрулей
в сараях, по ночам продолжал свое путешествие.
Десять дней, пока шел он до этого озера, он питался милостыней - хлебом
и фруктами. Его объяснения стали сбивчивее. Так как он родился у
Байкальского озера, то думал, повидимому, что на другом берегу, очертания
которого он заметил вчера вечером, должна быть Россия. Он утащил из какой-то
хижины два бревна и, лежа на животе, с помощью заменявшей весло доски,
выплыл далеко в озеро, где и нашел его рыбак.
Неуверенный вопрос, будет ли он завтра уже дома, закончил его
повествование; едва слова эти были переведены, раздался громкий хохот,
быстро сменившийся самым жарким сочувствием. Каждый из окружавших сунул
беглецу, боязливо и жалостно озиравшемуся, несколько монет или ассигнаций.
Между тем пришло телефонное сообщение из полицейского управления в
Монтре, где с немалым трудом составили протокол о происшествии. Дело было не
только в недостаточных познаниях случайного переводчика; жители запада
столкнулись с невероятным невежеством этого человека, который знал только
имя свое - Борис и мог дать лишь смутные сведения о своей родной деревне...
