 |
|
Газеты сообщили, что каждая из фонограмм, подвергнутых специальнойохранительной обработке, была помещ..
Из упомянутого документа выузнаете, что я сын рейнского фабриканта. На восемнадцатом году я выдержалэкзамен зрелости, затем сл..
- И что же дальше? - спросил дож. - На берегу нас ждало стадо крылатых мулов, числом околошестидесяти. Их крылья похожи на лебединые...
Смотрите также:
Библиография произведений Д. Уэстлейка
Утонувшие надежды. Дональд Уэстлейк
Вы читаете «Преследователь», страница 93 (прочитано 100%)
«361», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дайте усопшему уснуть», закладка на странице 10 (прочитано 8%)
«Девушка из моих грез», закладка на странице 10 (прочитано 29%)
«Жертвенный лицедей», закладка на странице 10 (прочитано 8%)
- Он самый. Передай ему привет от Паркера. Скажи, что москит решил
получить проценты по долгу. Понял?
Парень пожал плечами.
Паркер с друзьями вышел из комнаты и направился к лифтам. Висс, Элкинс
и Уаймерпаф сняли маски. Они миновали лифты и открыли дверь с надписью
"Лестница". Поднявшись на этаж, вышли в коридор и подошли к двери с
табличкой "Херберт Лэнсинг, адвокат". Элкинс открыл дверь, и они вошли
внутрь.
Идея с комнатой была великолепной, ее придумал Паркер. Он сообразил,
что где-нибудь в здании таких размеров обязательно должен быть кабинет для
человека, который раз в году уходит в отпуск. Им осталось только навести
справки и ждать.
Когда Херберт Лэнсинг ушел в отпуск, Элкинс узнал об этом от
мальчишки-лифтера, своего собутыльника. Элкинс с Виссом, надев рабочие
комбинезоны, совершили путешествие в контору адвоката, сняли дубликат ключа.
Все было готово к операции.
Они вошли внутрь, и Элкинс открыл бутылку виски, которую спрятал в
кабинете, когда они приходили за ключом. Бутылка пошла по кругу, потом
портфели поставили на стол, и началась дележка. Паркер получил треть, что
составило чуть больше двадцати трех тысяч.
Он засунул их в свой портфель, сделал еще глоток виски и с улыбкой сел
в кресло. Все прошло прекрасно, и скоро он вернется к прежней жизни.
Уаймерпаф распечатал колоду карт, и до половины пятого они играли в
покер. К концу игры доля Паркера приближалась к двадцати семи тысячам. Потом
они уничтожили все следы своего пребывания в кабинете, заперли дверь и
разошлись. Каждый из них должен был спуститься с разного этажа.
Паркер отправился на такси в "Ламберт", аэропорт Сент-Луиса, и купил
билет на самолет в Омаху на 6.05. Скоро он изменит внешность и вернется к
прежней жизни. Он посмотрел в иллюминатор и улыбнулся. В Майами в это время
года на редкость хорошо. Так, может быть, отправиться в Ки?
Страницы: (93) : <<
Тем временем:
...
Эти этюды объясняли поведение героев повести и давали читателю некоторые сведения по физиологии и психологии человека.
Я не писал «Возвращенную молодость» для людей науки, тем не менее именно они отнеслись к моей работе с особым вниманием. Было много диспутов. Происходили споры. Я услышал много колкостей. Но были сказаны и приветливые слова.
Меня смутило, что ученые так серьезно и горячо со мной спорили. Значит, не я много знаю (подумал я), а наука, видимо, не в достаточной мере коснулась тех вопросов, какие я, в силу своей неопытности, имел смелость затронуть.
Так или иначе ученые разговаривали со мной почти как с равным. И я даже стал получать повестки на заседания в Институт мозга. А Иван Петрович Павлов пригласил меня на свои «среды».
Но я, повторяю, не писал свое сочинение для науки. Это было литературное произведение, и научный материал был только лишь составной частью.
Меня всегда поражало: художник, прежде чем рисовать человеческое тело, должен в обязательном порядке изучить анатомию. Только знание этой науки избавляло художника от ошибок в изображении. А писатель, в ведении которого оолыпе, чем человеческое тело,— его психика, его сознание,— не часто стремится к подобного рода знаниям. Я посчитал своей обязанностью кое-чему поучиться. И, поучившись, поделился этим с читателем.
Таким образом возникла «Возвращенная молодость».
Сейчас, когда прошло десять лет, я отлично нижу дефекты моей книги: она была неполной и однобокой. И, вероятно, за это меня следовало больше бранить, чем меня бранили.
Осенью 1934 года я познакомился с одним замечательным физиологом (А. Д. Сперанским).
Когда речь зашла о моей работе, этот физиолог сказал:
Я предпочитаю ваши обычные рассказы. Но я признаю, что то, о чем вы пишете, следует писать...
