 |
|
Есть пейзажи совсем молодые и есть -- глубокой древности. Потому что пейзаж, как лицо страны, может быть так же разнообразен, как человеческое лицо. Все, что пережито землей, все отражено в пейзаже5...
Зато человеческоестадо вокруг кричит и завывает, и стучит, и бьется об заклад. А! Желтыйвыклевал белому глаз, подобрал с пола и съел его!.. Головы и шеи птиц, д..
.. Кроме того, всегда естьработа на кухне, а если выпадет свободная минутка, она сможет закончитьпару картин, до которых у нее так и не дошли руки. &n..
Смотрите также:
Утонувшие надежды. Дональд Уэстлейк
Библиография произведений Д. Уэстлейка
Вы читаете «Восковое яблоко», страница 1 (прочитано 0%)
«361», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дайте усопшему уснуть», закладка на странице 10 (прочитано 8%)
«Девушка из моих грез», закладка на странице 10 (прочитано 29%)
«Жертвенный лицедей», закладка на странице 10 (прочитано 8%)
«Проклятый изумруд», закладка на странице 10 (прочитано 8%)
Перевод: А. Озеров
Аннотация
В романах, написанных Д.Уэстлейком под псевдонимом Такер Коу, действует один и тот же герой — бывший сотрудник нью йоркской полиции Митч Тобин, уволенный за то, что предавался амурным утехам в то время, как его напарник погибал в перестрелке с преступниками. Тяжело пережив последствия своего трагического легкомыслия, он берется частным порядком расследовать преступления, в которых замешаны люди с изломанной судьбой, а подчас и больной психикой.
Моей матери.
Глава 1
По вагону шел проводник, выкрикивая на ходу: “Кендрик! Кендрик!” Я посмотрел на него, потом в окна — на белые, обшитые досками дома, стоящие на тихих улочках за густыми кронами деревьев. На задних дворах виднелись такие же белые, обшитые досками гаражи, двери которых открывались наружу, а не поднимались автоматически. В одном из ближайших дворов несколько мальчишек привязали к дереву малыша, делая вид, будто разводят у его ног костер. Ребенок орал от ужаса, мальчишки хохотали, и весь этот шум перекрывал отчаянный лай собаки, которая вставала на задние лапы и прыгала вокруг дерева — кажется, это была помесь немецкой овчарки с кем то еще.
Пейзаж за окном постепенно менялся: дома становились все более убогими и ветхими, за ними последовали выстроившиеся в ряд магазинчики, а потом на передний план выплыл вокзал и закрыл обзор. Я поднялся, взял чемодан и пошел к выходу по полупустому вагону, пока поезд медленно подходил к перрону. Я находился в двух часах езды от Нью Йорка, но мне казалось, будто я очутился в сотнях миллионов миль от дома. Сойдя на деревянную платформу — кроме меня из вагона здесь вышел только один пассажир, — я прошел через старую тяжелую дверь в здание вокзала.
Слева была билетная касса. Повинуясь внезапному порыву, я подошел к ней и спросил у сидящего за окошком мужчины, когда ближайший поезд на Нью Йорк. Он сказал, никуда не заглядывая:
— В шестнадцать десять. Еще не было и половины двенадцатого.
Вернулся бы я, если бы был подходящий поезд? Возможно, не знаю. Дома меня никто не ждал: Кейт и Билл, наверное, уже уехали на Лонг Айленд. Целый месяц я был бы предоставлен самому себе. Кейт незачем было знать об этом, пока она не вернется. А тогда уже не имело бы смысла снова отправлять меня в “Мидуэй”.
Может, так оно было бы и лучше, если учесть, как все обернулось? Вот уж действительно бессмысленный вопрос. В этой жизни ничто не имеет значения и ничто не бывает лучше или хуже.
По другую сторону вокзала, у края тротуара, стояли четыре одинаковых оранжево серых такси. Какая то девушка, нагруженная чемоданами, теннисной ракеткой, шляпной коробкой, пакетом с покупками и плащом, — наверное, она ехала домой на каникулы, — с трудом усаживалась в первую машину. Я подошел ко второй. В ней не было ни счетчика, ни информации о плате за проезд.
Тем временем:
...
Стаис устало закрыл глаза. С тех пор как он попал в Аккру, он только и
делал, что валялся на койке, спал и грезил, слушая рассказы Уайтджека.
- Привет! - сказал Уайтджек, когда два дня назад Стаис медленно вошел в
казарму. - Куда путь держите?
- Домой, - ответил Стаис, в который раз устало при этом улыбаясь. - А
вы?
- Не домой. - Уайтджек чуть усмехнулся. - Совсем не домой.
Стаису нравилось слушать Уайтджека. Уайтджек рассказывал об Америке, о
лесах Голубого хребта, где он служил в лесничестве, о стряпне матери и о
своих потрясающих собаках, которым не было равных в умении брать и держать
след, о том, как со среднего бомбардировщика он пытался в горах охотиться
на оленя (ни черта не выходило - со дна ущелий поднимались вихри), о
пирушках по выходным дням в лесу со своим другом Джонни Маффетом и с
девчонками с мельницы из соседнего местечка. Девятнадцать месяцев Стаис не
был в Америке, и рассказы Уайтджека переносили его в родные места, такие
милые и почти осязаемые.
- Жил у нас в городке человек по имени Томас Вулф, - начал в то утро
Уайтджек ни с того ни с сего. - Это был здоровенный парень, и отправился
он в Нью-Йорк, чтобы стать писателем. Может, слышали о таком?
- Слыхал, - отозвался Стаис. - Я читал две его книжки.
- Ну вот, прочел и я его книжку, - продолжал Уайтджек, - ту самую, и
жители нашего городка сначала просто вопили, так им хотелось его
линчевать, но я все-таки прочел его книжку, и в ней он разделал наш
городок в пух и прах, и когда его привезли обратно мертвым, я спустился с
гор и пошел на его похороны. Уйма знаменитостей явилась из Нью-Йорка в
Чеппел-Хил хоронить его, жарко было, и хоть я никогда не встречал этого
парня, на я прочел его книжку и чувствовал, что это правильно - прийти на
его похороны. Весь городишко был там, притихший, а пять лет назад они
просто вопили, так им хотелось его линчевать. Это было грустное и
впечатляющее зрелище, и я рад, что пошел тогда...
