 |
|
.- уже хрипло дребезжал Тютиков, искоса через пенсне поглядывая на Покусаева.- И всех гла- варей. &..
- Пауза. - Нет, пожалуй, женщина-детектив не подойдет. Видите ли, мистер Марлоу, Оррин жил в очень дурном окружении...
Посреди зеленой лужайки стоял пышный Розовой Куст. Соловей увидел его, подлетел к нему и спустился на одну из его веток. &n..
Смотрите также:
Утонувшие надежды. Дональд Уэстлейк
Библиография произведений Д. Уэстлейка
Вы читаете «Приключение — что надо!», страница 1 (прочитано 0%)
«361», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дайте усопшему уснуть», закладка на странице 10 (прочитано 8%)
«Девушка из моих грез», закладка на странице 10 (прочитано 29%)
«Жертвенный лицедей», закладка на странице 10 (прочитано 8%)
«Проклятый изумруд», закладка на странице 10 (прочитано 8%)
«Восковое яблоко», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Банк, который булькнул», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Как аукнется…», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Аннотация
Дональд Уэстлейк — современный американский писатель, автор почти 100 книг, большая часть которых рассказывает о приключениях сердобольного жулика Дортмундера и его приятелях.
В трехтомник включены девять лучших детективов этого уникального мастера детективно приключенческого жанра, «создателя» положительного антигероя.
В третий том вошли романы «Лазутчик в цветнике», «Приключение — что надо! » и «Банк, который булькнул».
ИМПЕРИЯ ПОЛУМЕСЯЦА
Девица оказалась на редкость занудной.
— По моему, это ужасно, — заявила она.
Кэрби Гэлуэй кивнул.
— Я того же мнения, — пробормотал он, позвякивая кусочками льда в стакане. Вечеринка была в разгаре, отовсюду слышались бессмысленные разговоры; на стенах висели громадные картины, изображавшие замочные скважины или подоконники, а чуть ниже картин колыхалось море лиц и макушек — гости. Неподалеку маячил человек, ради которого Кэрби сюда и пришел, — некто Уитмэн Лемьюел, помощник куратора Музея доколумбова искусства в Дулуте. Здесь, в Нью Йорке, он был с закупочной комиссией, а на вечеринку пришел для разрядки и чтобы было о чем рассказать своим дулутским приятелям. Кэрби только нынче утром пронюхал, что Лемьюел в Нью Йорке, и пришел на вечеринку загодя, дабы подготовиться к прибытию жертвы. Высокий самоуверенный симпатяга, Кэрби гордился своими рыжими усиками и небрежностью в одежде. Вряд ли на свете нашлась бы компания, которую он не сумеет очаровать. Тем более тут, в Сохо. Сюда он мог заявиться прямо из джунглей, в походных сапогах, заляпанных маслом брюках цвета хаки и потрепанной шляпе, и его бы приняли с восторгом, как художника или любовника какой нибудь художницы.
Но он не был ни художником, ни любовником. Он был торгашом, и сегодняшний его покупатель — Уитмэн Лемьюел. Или нет? Похоже, положение осложняется. Неужели Лемьюел направился к выходу?
— Мистер Уитмэн Лемьюел, если не ошибаюсь?
Люди, не ахти какие знаменитые, любят, когда их узнают незнакомцы.
— Да, это я, и никто иной, — сказал круглолицый Лемьюел. Круглые очки, добренькие глазки, широкая улыбка и галстук бабочка.
— Я хотел вам сказать, что выставка предметов искусства верховьев Амазонки очень впечатляет. Вы недавно устраивали…
— О! — улыбка стала еще шире, а глазки подобрели пуще прежнего. — Вы видели ее в Дулуте?
— Увы, нет. В Хьюстоне. Она неплохо попутешествовала.
— Да, уж это точно, — Лемьюел закивал, но его физиономия чуть омрачилась. — Жаль, что не все экспонаты можно было вывозить из музея. Боюсь, вы получили неполное представление…
— Того, что я видел, вполне достаточно. Кстати, меня зовут Кэрби Гэлуэй.
— Вы связаны с хьюстонским музеем?
— Нет, я просто любитель. Я живу в Белизе и, понимаете ли…
— О, Белиз! — Лемьюел просиял.
— Так вы о нем знаете? Большинство людей даже не слышали о Белизе.
— Дорогой мой, — сказал Лемьюел, — Белиз — это бывший Британский Гондурас. Теперь, кажется, независимый…
— И даже очень.
Тем временем:
... Прежде чем отдать его тебе, я хотел, чтобы ты его заслужил.
Отныне я вижу, что у тебя достаточно честолюбия и стремления к славе,
которое позволит тебе употребить его лишь для благородного дела и во благо
человечества. Время детства прошло. Будь мужчиной. Сумей показать людям, чем
может быть и чем ставит себе целью стать один из них. Тебя ждут большие
дела. Дерзай".
II
Он -- отец мой Эгей -- был одним из лучших, одним из достойнейших.
Подозреваю, что на самом деле я -- мнимый его сын. Мне говорили об этом и
еще о том, что меня породил могущественный Посейдон. В таком случае свое
непостоянство я унаследовал от этого божества. Что касается женщин, я ни на
одной не мог остановиться надолго. Иногда Эгей отчасти мешал мне. Однако я
признателен ему за опеку и за то, что он ввел в Аттике культ Афродиты. Я
скорблю, что явился причиной его смерти из-за своей роковой забывчивости: не
заменил на корабле черные паруса белыми, когда возвращался с Крита, как это
было условлено в случае, если я окажусь победителем в моем рискованном
предприятии. Ведь всего не упомнишь. Но честно говоря, если мне покопаться в
себе поглубже (что я всегда делаю неохотно), то не могу поклясться, что это
действительно была одна только забывчивость. Признаться, Эгей мешал мне,
особенно когда с помощью любовного зелья колдуньи Медеи, считавшей его (да
он и сам так считал) староватым для роли мужа, он вознамерился -- досадная
идея -- отхватить себе вторую молодость, поставив тем самым под удар мою
карьеру. Ведь каждому -- свое время. Как бы там ни было, при виде черных
парусов... в общем, по прибытии в Афины я узнал, что он бросился в море.
Вот факты, и я считаю, что оказал общепризнанные услуги: окончательно
освободил землю от множества тиранов, разбойников и чудовищ; расчистил
некоторые опасные пути, куда робкий духом и по сей день ступает с оглядкой;
очистил небо, чтобы человек не так низко склонял перед ним голову, меньше
страшился напастей.
Приходится признать, что сельская местность представляла собой тогда
весьма неутешительное зрелище...
